Решил сделать перерыв в знакомстве с творчеством Виана и обратиться к совсем иному жанру)

Об этой книге, конечно же, слышал, но прочитать все не решался, так как думал, что она посвящена исключительно трансцендентальной медитации)

Оказалось, все заметно лучше, и трансцендентальной медитации посвящена только каждая третья глава) Причем Дэвид пишет о ней хотя и вдохновенно, но ненавязчиво — желания начать медитировать за сто с небольшим страниц у меня так ни разу и не возникло)

Остальные две трети книги — это разговор обо всем на свете — о том, как нужно снимать кино, о работе над теми или иными фильмами, да и просто о жизни. Описано все очень методично и очень кратко — видно, что растекаться мыслью по древу Дэвид не любит, и поэтому в книге не четыреста страниц, а ровно в четыре раза меньше)

Итоговые впечатления неоднозначны. С одной стороны, познакомиться с размышлениями Линча от первого лица, безусловно, любопытно. С другой, назвать книгу яркой, интересной и даже в какой-то мере содержательной не получается.

Но и на том спасибо)

Четыре вступительные главы — очень яркие и удивительно странные — подавали огромные надежды, и я уже было приготовился получить от «Осени в Пекине» такое же безграничное наслаждение, подпитанное обильным выделением дофамина, как и от «Пены дней»…

Однако с началом основного сюжета меня тут же постигло разочарование, потому что эти невероятно яркие, самобытные и обладавшие огромные потенциалом персонажи вдруг занялись ни чем иным как… строительством железной дороги в пустыне в лучших традициях советских производственных романов.

Конечно же, здесь было предостаточно и фирменного виановского абсурда, гротеска, коловращения идей и смыслов, и временами все это даже пробуждало ослабевающий с каждой страницей интерес, но чаще через этот не лишенный красоты текст приходилось продираться, прилагая большие усилия.

Итоговые впечатления противоречивы: с одной стороны, здесь явно что-то есть, с другой, одного лишь абсурда как формы явно недостаточно, чтобы получилось что-то стоящее.

Еще один ранний роман Бориса Виана — и по ощущениям ранний 🙂

Его сюжет с первых же строк настолько теряет всякие границы, что единственный вопрос, которым не перестаешь задаваться: а что вообще происходит? 🙂

И это скорее грустно, хотя пассажи вроде

Платон в одном из своих памфлетов, опубликованном только в 1792 году, но ничуть не потерявшем актуальности, сформулировал в нескольких остро отточенных фразах свою концепцию универсума, который сводится к экрану наподобие киноэкранов, куда проецируются одушевленные тени, коих некие индивидуумы принимают за реальность, тогда как, в действительности, реальность находится позади них.

и

Черная фрачная пара с синеватым отливом покоилась на изножье широченного дивана, где разлеглась шкура медведя, убитого горем в Варварляндии.

безусловно, радуют глаз 🙂