Исследование истоков постмодернизма продолжается, и вот — еще один потрясающий образец!

Ну, во-первых, никак нельзя проигнорировать и отложить в сторону книгу, которая начинается буквально так:

Ты открываешь новый роман Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник». Расслабься. Соберись. Отгони посторонние мысли. Пусть окружающий мир растворится в неясной дымке. Дверь лучше всего закрыть: там вечно включен телевизор. Предупреди всех заранее: «Я не буду смотреть телевизор!» Если не слышат, скажи громче: «Я читаю! Меня не беспокоить!» В этом шуме могут и не услышать. Скажи еще громче, крикни: «Я начинаю читать новый роман Итало Кальвино!» А не хочешь – не говори: авось и так оставят в покое.

Устройся поудобнее: сидя, лежа, свернувшись калачиком, раскинувшись. На спине, на боку, на животе. В кресле, на диване, в качалке, в шезлонге, на пуфе. В гамаке, если есть гамак. На кровати. Разумеется, на кровати. Или в постели. Можно вниз головой, в позе йоги. Перевернув книгу, естественно.

Идеальной позы для чтения, ясное дело, не найти. Одно время читали стоя перед подставкой для книг. Привыкли стоять как вкопанные. Это считалось отдыхом после утомительной верховой езды. Никому еще не приходило в голову читать на скаку. Хотя мысль заняться чтением в седле, водрузив книгу на загривок или приладив ее к лошадиным ушам специальной упряжью, кажется тебе заманчивой. А что, наверное, это удобно – читать, вдев ноги в стремена. Хочешь сполна насладиться чтением – держи ноги на весу. Первейшая заповедь.

:)))

А потом все становится еще интереснее.

Роман состоит из двадцати двух коротеньких глав. В нечетных главах раскрываются отношения главных героев — буквально Читателя и Читательницы. Четные же главы представляют собой первые главы десяти вымышленных романов, которые они читают 🙂 Или не десяти, а всего одного романа, переживающего немыслимые метаморфозы 🙂

Восхищение вызывает как та виртуозность, с которой Кальвино каждый раз умудряется органично вплести в логику повествования новый роман, так и потрясающее мастерство, чувство стиля и вкус, с которыми создан каждый отрывок. Каждый раз это буквально новая книга, рождающаяся на ваших глазах и всего за полтора десятка страниц достигающая кульминации.

Еще одна привлекательная черта романа — в том, что он насквозь пропитан юмором и иронией 🙂 Вот, например, начало одной из глав, которая не является отрывком из романа.

Использование разрезного ножа предполагает сразу несколько услад: осязательных, слуховых, зрительных и, главное, умственных. Продвижению чтения предшествует жест, разобщающий материальную плоть книги и дающий возможность проникнуть в ее бесплотную субстанцию. Вспоров страницы снизу, лезвие порывисто лезет вверх, ширя разрез в беглой последовательности секущих ударов, разнимающих одно за другим скошенные бумажные волокна; с дружеским, радостным поскрипыванием благодушная бумага встречает первого посетителя, предвещающего бесконечное листание страниц, переворачиваемых то ветром, то взглядом; куда большее сопротивление оказывает горизонтальный сгиб, особенно двойной, поскольку требует несподручного усилия в противоположном направлении, – теперь бумага уступает с приглушенно-сдобным треском на октаву ниже. Кромка страниц размыкается, обнажая свою волокнистую ткань – тонкую бахрому, именуемую «ежиком», – и плавно распадается, словно пенистая волна, рассеченная волнорезом. Брешь, проделанная взмахом шпаги в бумажном заслоне страниц, наводит на мысль о замкнутости и потаенности слова: ты продираешься сквозь текст, как сквозь дремучий лес.

А вот — начало одного из отрывков, который представляет собой пародию на… Маркеса 🙂

Когда поднимаются стервятники, значит, ночь на исходе. Так говаривал мой отец. И я слышал, как хлопают в темном небе тяжелые крылья; видел, как их тени застилают зеленые звезды. Они летели грузно; поначалу никак не могли оторваться от земли, от смутных очертаний кустарника, словно только в полете перья убеждались, что они перья, а не колючие листья. Но вот стервятники унеслись прочь; и снова появились звезды, теперь уже дымчатые. Небо подернулось зеленоватой пеленой. Светало. Я скакал по пустынной дороге в сторону деревни Окедаль.

— Начо, — сказал мне отец, — когда я умру, возьмешь мою лошадь, мой карабин, провизии на три дня и поскачешь вдоль высохшего русла до горы Сан-Иренео, пока не увидишь дым над крышами Окедаля.

— Окедаля? — переспросил я. — А что там, в Окедале? Кого мне нужно найти?

Голос отца звучал все слабее: говорил он медленно; по лицу разливалась бледная синева.

— Я должен открыть тебе тайну, которую хранил долгие годы… Это длинная история…

В общем, эта книга вызывала у меня восторг с самого начала и до конца (не считая одного момента в середине, когда я несколько потерялся в логике сюжета :))).

Финал оказался более чем оптимистичным, а предшествующая ему глава оказалась полна на удивление емких и тонких наблюдений о природе литературы вообще — собственно, литература и ее восприятие читателем и являются центральными темами романа в целом.

Я думаю, что все книги сводятся к единой книге. Эта книга отдалена от меня во времени. Я помню ее крайне смутно. История, рассказанная в ней, на мой взгляд, предвосхищает все прочие истории. В них мне слышится ее далекий, затухающий отзвук. О чем бы я ни читал, везде и всюду я ищу ту книгу, прочитанную еще в детстве. Но моих воспоминаний слишком мало, чтобы ее отыскать.

Одним словом, это редкий пример книги, которая доставляет удовольствие одновременно:

1) сложностью и глубиной сюжета;

2) потрясающей красотой текста и

3) неизменно ироничным и как бы не слишком серьезным отношением автора к происходящему. 🙂

Ну, и вишенка на торте — один из персонажей, переписывающий в дневник начальные главы одного из ключевых романов русской литературы, чтобы «заключенная в нем энергия передалась его руке» 🙂 И другой персонаж, которого зовут… Аркадий Порфирич 🙂

Понравился или оказался полезным этот пост?


Подпишитесь на обновления блога по RSS или читайте его в своей френдленте ЖЖ

Читайте также


Оставить комментарий

Вы можете использовать теги <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>